Госпожа Шляпа
Это реально...
— Добрый день, миссис Розье. Вы что-то нашли или с чего бы нам видеться лично?
— День добрый, лорд Малфой. Я здесь с важной информацией и документами, которые вас интересовали. Пришлось воспользоваться даром убеждения, чтобы добраться до сути вопроса...
— «Набивает себе цену». Вам удалось? — осведомился Люциус после непродолжительной заминки.
— Ну как сказать... Многие согласны помочь и процесс опекунства уже делает первые пробные и довольно успешные шаги. Я просматриваю все варианты развития событий. Однако, полагаю, Вы должны понимать, что мне и коллегам нужно от чего-то отталкиваться. Очень мало конкретной информации. Это одна из причины моего личного визита: необходимы дополнительные данные о мальчике и об опекуне, — женщина внимательно посмотрела на лорда.
— Я могу взглянуть на то, что вы принесли? — его взгляд переместился на папку в её руках, — профессиональный интерес. «Пусть пока считает, что я проникся к ней доверием».

— Конечно. Будем очень благодарны, если вы сразу заполните некоторые анкеты и распишитесь в указанных местах, а также... — ей не дали закончить, забирая из рук документы.
— Для начала прочту то, что уже собрано. «Дашь палец, так и всю руку откусит... Молодец. Наглядно вижу Малфоевскую кровь в действии».
— Как пожелаете, — она поспешила отступиться от желания сию же минуту получить все данные, не желая злить лорда. Её взгляд с хозяина поместья переместился на интерьер гостиной: люстры и бра из чистого голубоватого хрусталя, тяжелые темно бирюзовые шторы, огромный пушистый ковер.
Люциус, пока Ноксиэлла разглядывала убранство комнаты, углубился в чтиво. Он устроился на оббитом жемчужным шелком диване и закинул ногу на ногу, не обращая на гостью больше никакого внимания. Несмотря на явное и грубое пренебрежение Малфоем правилами этикета - он не предложил сесть, хотя сам устроился - Ноксиэлла сделала вид, что её это не волнует. Женщина посчитала, что это такая аристократическая манера общения, и тоже села, но чуть поодаль. Почему посчитала? Жизнь самой Ноксиэллы не была так изысканна и помпезна, хотя она тоже причисляла себя к аристократии. Да и работа в Министерстве накладывала свой отпечаток. За всё приходилось бороться.
Вскоре, хотя приказ Малфой не озвучивал, Розье преподнесли цейлонский чай и вазу с азиатской выпечкой.
— Благодарю за гостеприимство.
Насмотревшись на дорогую обстановку и вкусив угощения, Ноксиэлла стала бросать любопытные взгляды на хозяина поместья. Она ждала хоть какой-нибудь реакции, но за всё время наблюдения, женщина не смогла уловить ни одного явного изменения в лице Малфоя Старшего: строгое, бледное и равнодушное выражение лица. Лорд не был взволнован. Он не был даже заинтересован предоставленной информацией:
— Может о чем-то рассказать подробнее? — осторожно поинтересовалась Ноксиэлла, чуть наклоняясь вперед и стараясь заглянуть в опущенные глаза цвета металла. Стоп... Металла? Да. Не поменялось ничего кроме глаз: они были не просто серыми, а отдавали металлической жесткостью и холодностью:
— Свидетель, — после непродолжительного напряженного молчания, Люциус озвучил то, что его разозлило. Не поворачивая лица, он продолжил смотреть на аккуратно выведенные магическим пером строки. Его лицо было так же бледно, как и пару мгновений назад, но к внешнему спокойствию добавилась капля раздражения. Этот незначительный аспект настояния, очень красноречиво выказывающий отношение к прочитанному, не был достаточно хорошо скрыт, раз стал заметен Миссис Розье. Раздражение проявлялось в металле глаз и в слегка подрагивающей от ярости верхней губе:
— Если вспомнить Министерские издания: «Свод законов, обязанностей, постановлений от 500 года Н.Э.» и «Сборник дополнений к закону», последнее дополнение которого датируется позапрошлым веком, то ни параграф номер 1313 «Опекунство» основного свода законов, ни дополнения к ним не содержат в себе указ о том, что при оформлении опекунства помимо потенциального родителя/родителей или представителя стороны, ребенка/детей и составляющего документ должен быть ещё кто-то... К тому же... На протяжении около полутора тысячелетия брать под опеку не запрещалось так же и без последнего. А теперь, как вы мне объясните то, что пункт «Свидетель со стороны Министерства» стоит в графе договора «Обязательно к исполнению»?! — Люциус стиснул зубы с плохо скрываемой злобой, и резко повернул голову в сторону женщины, испугав её.
Он заранее перечитал все параграфы и дополнения этого закона и нигде не нашел ничего подобного. Гостья была ошарашена.
— Как вы это объясните, Миссис Розье? — повторил Люциус, но на этот раз держать себя под контролем ему удалось гораздо лучше. Совладавший с собой Малфой был не так страшен, как не контролирующий себя, что вовсе не должно было быть свойственно этому человеку. Женщина, сначала не слишком громко, но потом, набравшись смелости, стала пояснять:
— Видите ли. Это совсем новая поправка — она ещё не подтверждена официально и не известно будет ли принята вовсе... Но в Министерстве был Дамблдор и ... он настоял, уговорив министра Фаджа, чтобы она имела силу уже со вчерашнего дня, а именно с 3 ноября. Это засекреченная информация, как мы её добыли я рассказать не могу, но... В общем: «Все дети один-два месяца от роду должны быть взяты под опеку в присутствии и при проверке свидетеля от Министерства». Мы не выяснили для чего это директору, но Фаджу, как и многим в Министерстве, не нравилось вмешательство в их дела. Старик около двух часов красиво расписывал важность опекунства для самых юных волшебников и как необходимо следить за их благополучным устройством в новой семье. Верховный министр просто не мог отказаться. Информация достоверна — у стен наши уши.
— Альбус Дамблдор, — Люциус сощурил глаза, выказывая не только голосом, пренебрежительно растягивающим имя, сколько выражением лица всё своё презрение к старому волшебнику, — чего и следовало ожидать. «Когда желаемое украли из-под самого носа... » — негромко проговорил Люциус.
— Лорд Малфой, вам что-нибудь известно о причинах такого поведения? — заинтересованно осведомилась Ноксиэлла и пересела чуть ближе. — Я думаю, можно обойти Дамблдора, если мы будем делиться всем объёмом известной информации друг с другом, — её заговорщицкий тон позабавил Малфоя.
— Ноксиэлла, — позвольте обращаться к вам просто по имени — вы ведь понимаете, что мне бы очень не хотелось преподносить некоторую информацию на блюдечке с голубой каёмочкой. Не только ваши уши есть у стен, — он изогнул губы в саркастической усмешке, — опекун, мальчик, а так же причастность Малфоев должны остаться неизвестными на как можно больший срок, — аристократка нахмурила брови. Перспектива справляться самостоятельно без громкой фамилии была не лучшим стечением обстоятельств. — Особенно об этом не должны знать Дамблдор и его люди в Министерстве. Вам понятно условие?
— Лорд Малфой, не многие будут согласны работать для непонятно кого, не в обиду будет сказано, опасаясь потерять пригретое место в Министерстве.
— Распоряжаться фамилией Малфоев можно только с моего прямого разрешения и при очень веских обстоятельствах, Ноксиэлла. Надеюсь, вы ещё никому не проболтались.
— Как вы могли подумать?! Конечно, нет... Хорошо, милорд, — она выглядела немного расстроенной, ведь теперь добавятся непредвиденные трудности. Ещё какие. Подумать только - одна фамилия способна открыть столько дверей... Знать, что Малфоев это интересует, и не иметь возможности воспользоваться знанием очень огорчает.
Люциус тем временем дочитывал документацию: выписки из законодательств, вердикты юристов и анализы компетентных в опекунстве волшебников - много слов и мало дела. По всему он вынес один простой вывод: стоит поторопить события - потеря сродни проигрышу.
— Что вы знаете о свидетеле?
— Свидетель... Ничего конкретного не известно. Знаем только, что возможно это будет человек из отдела опекунства. Если удастся, то мы могли бы назначить кого-то из своих... Сама сложность заключается в том, что Дамблдор следит за этой деятельностью Министерства очень пристально и, насколько нам стало известно, не оставляет без своего внимания ни одного заявления, а иногда и сам выступает свидетелем... Точнее не свидетелем, ведь он отказался от должности в Министерстве, а наблюдателем. Мы не знаем, как он навязывает своё присутствие, но факт остаётся фактом - пока никто не был против его наблюдения.
— Никто и ничто не может отвлечь уважаемого, — губы изогнулись в хитрой ухмылке, — Дамблдора?
— Дамблдора могут отвлечь только чрезвычайно важные дела. Быть может, что-то произойдет в... — до неё добралось понимание наводящего вопроса, — вы намекаете на создание такой ситуации? — тихо поинтересовалась взволнованная авантюрой Ноксиэлла и начала судорожно вслух рассуждать, — если притупить бдительность Директора другими важными делами, то у него не будет возможности присутствовать лично и решение дела об опекунстве могут взять на себя служащие, а уже там мы сможем продвинуть свою кандидатуру, оформить опеку в кротчайшие сроки без распространения лишней информации! Но... Как или чем его отвлечь?
— Я вижу, вы очень разумная женщина и сами дошли до такого решения, Ноксиэлла, раз назвали Дамблдора по прямой должности, — вновь помог лорд.
— Вы предлагаете заставить его вернуться в школу?
— Я ничего не предлагаю, — ровно, но с легкой усмешкой проговорил Малфой Старший. Сейчас он выглядел очень спокойным ведь решение только что появившейся проблемы найдено.
— Понятно, — глаза волшебницы загорелись озорным огнём от предвкушения тайной, опасной игры. — Конечно, вы ничего не предлагали... Вы даже знать не могли о внезапной проверке школы Хогвартс, — она довольно улыбнулась и поспешно встала.
— Мне срочно нужно вернуться. Прошу вас заполнить бумаги, на случай, если я прибуду не одна, — она ещё не отступилась от намерения выяснить то, что скрывают Малфои, и решила ещё раз напомнить о бумагах.
Гостья заговорщицки улыбнулась и откланялась, поспешив к выходу. В проеме двери, ведущей в гостиную, она повернулась на пятках в сторону Люциуса:
— До скорой встречи, милорд! — и, звонко цокая каблуками, скрылась из виду. Послышался звук захлопнувшейся двери и шум ног идущих по главной аллее в направлении от Малфой-Мэнора.
— Прекрасно, — с улыбкой поднимаясь со своего места, прошептал Люциус, — Нарцисса, начни подготовку к найденному Северусом ритуалу. Проведем его в подвальной зале сегодня, если это возможно, — договорив и прихватив папку, вышел из зала. Хозяин поместья направился в свой кабинет, чтобы ещё более тщательно перечитать доклад и заполнить анкеты.
Леди Малфой, весь разговор стоящая за второй полуприкрытой дверью, которая так же вела в комнату, вышла из тени:
— Хорошо, Люциус.


Жизнь леди Нарциссы.

Жизнь леди одной из самых влиятельных семей Англии не была полна радости и веселья, как многие ошибочно могли полагать. Существует много правил, которые следует не только знать, но и исполнять. Во-первых, вести себя достойно, невзирая на ситуацию. Во-вторых, во всём слушаться своего мужа и никогда не выступать против него. В-третьих, быть полезной супругу и роду: произвести потомство - только здорового наследника. И, наконец, уметь всё и ещё немного.
Нарцисса никогда не жалела о такой судьбе. Люциус строг, властен, иногда жесток, но справедлив и иногда умеет быть мягким. Получить от него похвалу, значит получить признание в достижении ещё одного уровня самой себя. Понять, что это ещё не предел. Жизнь, похожая на игру, её нисколько не страшила. Цисси умела добиваться своего, а с Люциусом ей приходится добиваться чего бы то ни было чуть ли не каждый день. Несколько лет такой тренировки - и она самая желанная и недоступная светская львица, идеальная жена и мать. Измен нет. Даже если бы и были, то Люциус никогда ничего не скажет. Почему? Брак по расчету. В самом брачном договоре, кроме обязанностей и прав, было условие: если когда-нибудь он или она найдет свою любовь, то другой не станет этому препятствовать. Любовь любовью, а семья семьёй. Хотя ни Люциус, ни она не тешили себя идеей отыскать такое ненадежное чувство. Важным и ценным было то, что на протяжении всей совместной жизни они не имели права опозорить род, к которому принадлежат. Спи с кем хочешь, но чтобы ни одна душа не узнала этого, а если узнает, то пусть замолчит навечно.


Леди Малфой вызвала эльфа и приказала перенести записи Северуса из тайной библиотеки к арке в очищающую комнату. Сама Нарцисса скрылась по направлению в свои спальни. Там она достала толстые свечи, несколько магически усиленных фитилей, маленький рифленых сундук, который до этого был скрыт магическим барьером, и направилась вниз, босиком ступая по каменному холодному полу.
Входить в зал можно было только после того, как снимешь обувь и омоешь ноги в ледяной воде, обладающей особыми свойствами. Ледяной источник разделял комнату очищения на две части. Во время ритуалов, помимо обуви, нужно снять все, что будет сковывать движения. Чтобы не проводить ритуалы совершено обнаженными, предки Малфоев придумали специальную форму одежды: широкие шелковые одеяния - рясы с большими капюшонами. Ряса одевалась на голое тело. Теперь это традиционное ритуальное одеяние семейства Малфоев.
Подходя к каменной арке, ведущей в очищающую комнату, Нарцисса нашла взглядом бумаги и призвала их в руки.
— «Данные собранные Северусом», — около минуты женщина сжимала в руках пергаменты. Ей казалось, что темная магия способна просачиваться в мир даже через письменные упоминания о ней. Малфои никогда не страшились темной магии, но пользовались ей очень осторожно. Сейчас Нарциссу одолевали сомнения. Чем закончится этот ритуал? Не несет ли он дополнительные проблемы как Малфоям, так и Гарри с Северусом? А нужно ли вообще это? На последний вопрос она знала ответ. Нужно. А потому сделала шаг на встречу, очистив разум от суеты.
Когда Нарцисса зашла в комнату, её голых щиколоток коснулся холод, который исходил от воды, переливающейся отражением огней факелов. Факелы зажглись сами, как только она подошла ближе к арочному проходу. Вода голубоватого оттенка искрилась в вазе, если так можно назвать углубление в полу, которое было отделано плоским белым камнем и проходило поперек комнаты. В противоположных стенах было две небольшие дыры - откуда и куда струилась вода. Сама ваза имела невысокие борта, чтобы предостеречь от растрачивания ценной жидкости. От источника веяло холодом, и он как будто сиял. Этого сияния могло бы хватить на освещение небольшой комнаты - не нужно даже факелов или свеч.
Атмосфера в комнате не была обычной и само собой разумеющейся. Такое редко встретишь в не магической природе Англии и других странах. Постояв совсем немного, можно было понять особенность происходящего. Воздух был осязаем, а сияние создавало помехи в плотном пространстве. Все вокруг немного мерцало, как обычно бывает, если смотреть на мир через горячий воздух, поднимающийся от костра с одним только отличием - здесь было очень холодно. Двигаться из-за плотности воздуха приходилось очень медленно, чтобы не потревожить равновесие, царившее в очищающей комнате, ведь кто знает, что случится, если попытаться двигаться быстрее или расплескать воду по полу неаккуратным движением.
Неторопливо зайти в воду, постоять там пару мгновений и так же неспешно перешагнуть на другую сторону комнаты казалось достаточно простым действием. Если очищение далось легко, значит, твоя душа ещё не почернела. Нарцисса прошла, но не сказать, что так просто. Ритуальный зал мог быть отличным защитным помещением, способным уберечь от дурных помыслов и темных людей, если бы не холод. Нарциссу же одолевали сомнения. Женская интуиция говорила, что ритуалом дело не кончится. В будущем произойдёт что-то, что изменит жизнь всех главных действующих лиц.
Леди Малфой сделала плавный глубокий вздох и, отбросив очередные сомнения, шагнула в зал. В ритуальном зале, который шел сразу за очищающей комнатой, было столько умиротворяющего спокойствия, что она на мгновение забыла о причине своего пребывания здесь. Лишь на мгновение. Вспомнив о задании Люциуса, она приступила к зажиганию факелов, которые до этого покоились по периметру на стенах зала. Затем расставила свечи, связывая их между собой фитилями. Сундук Нарцисса поставила на каменное возвышение в конце зала. На алтарь. И сразу же приступила к подготовке, следуя указаниям в записях Северуса.
Все прописанные Северусом действия отняли у неё много времени и сил. Пришлось даже поторопить себя, чтобы успеть хотя бы к вечеру.

В отличие от холодных подземелий на улице было тепло. Наступившая осень ещё не попрощалась с по-летнему ясными деньками: голубое и чистое небо над головой, в воздухе летает пыльца поздних растений, а под ногами стелется ещё свежая трава. За окном 3 ноября. Для Англии середина осени предзнаменует скорое начало сезона дождей, но пока погода просто изумительная.
Где-то вдали слышен шум суеты - это топот многих пар ног, идущий по вымощенной дороге. Топот эхом отдаётся от высоких каменных стен и возвращается, словно ведомый бумерангом. С десяток представителей Министерства спешат по направлению главных ворот, о чем-то оживленно беседуя. Это представители от большинства отделов Министерства, высшие чиновники, которые были в срочном порядке отправлены на инспекцию Хогвартса.


Несколько минут назад. Министерство Магии.

В дверь настойчиво стучат. Не дождавшись разрешения, в кабинет влетает чиновница и прямо с порога заявляет:
— Министр Фадж, у меня к вам дело особой важности! — в данном случае сложно представить, что эта некультурная и энергичная женщина имеет дальние родственные связи с Малфоями.
— Ноксиэлла? Вообще-то сейчас обеденное время... Что у вас опять случилось?
— Ничего пока не случилось, но может случиться, если вы не поспешите с разрешением!
— В каком смысле, миссис? Говорите конкретнее, я не умею читать мысли, — лениво произносит министр и отставляет тарелку с обедом подальше, не забыв наколдовать заклинание сохранения.
— К нам поступило прошение от автора, пожелавшего остаться неизвестным. Прошение заключается в том, чтобы организовать проверку в школе чародейства и волшебства Хогвартс на налич... — ей не дают закончить.
— В каком смысле? Вы ведь понимаете, что мы не можем без всякой причины проводить такие проверки? Тем более Хогвартс. Соберите всю документацию, изъясните в ней причины и тог... — его так же прервали.
— Аноним выказал опасения, что возможно с началом учебного года в школу могли проникнуть УПсы!
— Пожиратели смерти?! Это невозможно ведь там... Тот-Кого-Нельзя-Называть опасается его!
— Да, пожиратели, министр! Может Тот-Кого-Нельзя-Называть опасается, но в волшебном мире полно оторванных магов, которые, скорее всего и проникли ради привлечения на свою сторону учеников, не боясь возмездия! Мы не можем оставить это без внимания... Если это правда, а мы проигнорируем обращение, то в последствие нас могут объявить в некомпетентности и халатности. А если же мы никого там не найдем, так это всё равно на пользу Министерству... Люди будут знать, что мы следим за УПсами. Что мы защищаем мир и порядок Англии!
— Ноксиэлла... Вы ведь понимаете, что директор Хогвар... — его вновь остановили на полуслове.
— Дамблдор! Я знаю, но помимо проверки на УПсов мы можем проверить порядок в самой школе. Если что-то найдем, то это сможет очернить уважаемого вами директора и вам все козыри в руки... Или вовсе можно поставить проверку условий учебы в школе главной причиной, чтобы не волновать общественность Пожирателями... Или вы боитесь?
— Я не боюсь его!
— Ну конечно... — губы женщины расплылись в усмешке. — Естественно, вы ведь Министр Магии... Я просто предлагаю ещё раз показать разницу во власти всем, кто мечется между вами и им...
— Хм...
— Министр, сейчас каждая минута на счету. Журналисты могут расписать это как...
— Да-да. Я даю согласие, Ноксиэлла. Сообщите о моём решении главе отдела по защите от темных сил. Отправьте в школу большую делегацию, но не действуйте необдуманно!
— Будет исполнено! Они уже проинформированы и собираются. Приятного аппетита, министр!
— Спасибо, Ноксиэлла, — у Фаджа пропал всякий аппетит. Дверь захлопнулась, — «дрянная девчонка... »


Когда делегаты переступили порог главных ворот, перед ними предстал во всём своём величии Альбус Дамблдор. Он был не рад проверке - это было видно по его прищуренным глазам, которые сверкали за стеклами-полукругами. Хотя сказать, что он не знал о ней - значит глубоко ошибаться:
— Чем могу служить, господа? — глаза сощурились, а рот раздраженно сжался в линию, прячась густой седой бородой.
— Мы по поручению министра Фаджа. Нам велено провести проверку Хогвартса в связи с началом учебного года. Мы должны быть уверены, что школа по-прежнему хорошо защищена, и что в ней преподают только достойные учителя. Юные волшебники - наше будущее.
— Конечно, если так велит Министр Магии, то я не имею права отказать. Пожалуйста, проходите, — директор отступил назад, пропуская делегатов глубже.
— Вижу, вы не удивлены...
— Я же говорил вам, чиновник Крофус, что ваши подчиненные не умеют держать язык за зубами, — ощетинился старичок. Ошибочно казалось, что он вот-вот рассыплется. На самом деле чиновник был в полном расцвете сил и первым влетел в ворота школы.
— А может, это ваши подчиненные доложили? — съязвил в ответ пожилой мужчина из другого отдела Министерства.
— Мы здесь не для этого, господа, — успокоил коллег статный джентльмен, который был немного моложе, но отнюдь не глупее остальных, — дальше мы пойдем сами, господин директор. Благодарим за личную встречу.
— Как скажете... Если вам что-то потребуется, позовите господина Филтча. Я буду у себя в кабинете и подготовлю нужные документы.
Делегация разбилась на небольшие группы и приступила к осмотру. Начали они с подземелий, потом учебные классы, залы. Не забыли и про личные апартаменты учителей и спальни факультетов. Своими действиями они взволновали всех, включая сов. Ученики и учителя с опаской оглядывались на странных людей, которые что-то искали и периодически задавали вопросы. Спрашивали они о порядках школы, об удобствах, что нравится, что нет - какие учителя или ученики. Свою розыскную деятельность делегаты планировали растянуть на несколько дней. Это было на руку заинтересованным людям, да и сами чиновники получили возможность узнать больше о школе, которой заведует такой могущественный директор.

*Кабинет хозяина Малфой-Мэнора*
Обсуждение договора об опекунстве шло полным ходом уже несколько минут. На этот раз, кроме Ноксиэллы, которая является гостьей поместья уже второй раз за день, в Малфой-Мэнор пришел некто Лекруа. Юноша, которому на вид было около двадцати, представился только по имени. Он был на посту младшего чиновника по опеке всего четыре месяца, но хорошо себя зарекомендовал. Перед тем, как доверить свою тайну, Малфой несколько минут проводил проверку и, когда Розье сказала, что полностью ему доверяет, согласился начать процесс опекунства.
Формальности, как только недавно назвал оформление документов на опекунство Люциус, отняли у них достаточно времени. Многие аспекты договора показались министерским гостям довольно странными, но они не стали вникать в подробности. Наверное, они надеялись получить объяснения после подписания документов, а может вовсе боялись лишний раз задать вопрос, касающийся тайны опекунства. Когда три магические подписи подтвердили достоверность записанной на пергаментах информации, за окном уже стемнело:
— Нам не позволят поздравить новую семью? — подал голос Лекруа, складывая документы в аккуратную стопку.
— Если потребуетесь, вам пришлют сову с извещением, — ответил Люциус. Он не собирался знакомить ни Ноксиэллу, ни этого юнца с Северусом и Гарри: полностью доверять никому нельзя.
— Работая с вами, я получил неожиданный и полезный опыт. Столько приложений я не видел ни у одного договора на опекунство. Должно быть, это очень влиятельная семья и ребенку очень повезло. Хорошая семья залог успеха.
— Вы правы, — уклончивый ответ и звонкий щелчок пальцами, — Динки, проводи гостей к выходу. Прошу извинить, что не могу попрощаться так, как этого требует этикет. Много важных дел.
— Мы действительно задержались, но время провели продуктивно. Благодарим за гостеприимство, и до встречи, лорд Малфой. Прошу передать наилучшие пожелания от нас Леди Малфой и наследнику.
— Передам. Всего доброго.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем дверь за гостями закрылась. Когда официальная холодная атмосфера медленно покинула пределы поместья, Люциус сделал глубокий вздох расслабления и направился на поиски Северуса с супругой.
Он намеревался обрадовать успешным завершением дела и, наконец, приступить к ритуалу Поттеров.
Где дети, и как они, ему после ухода чиновников сообщил домовик. Так же он узнал, что Нарцисса ещё не вышла из ритуального зала, а Северус не покидал свою комнату с тех пор, как пришел из тайной библиотеки.
Дойдя до гостевой комнаты, в которой он намеревался застать друга, Малфой остановился.
Он не знал, что следует говорить, как реагировать. Единственное, что было ясно - это необходимость делать вид, что всё так, как было раньше, что ничего не изменилось после разговора. Нужно стараться. После разговора с Северусом к нему в голову закрались сомнения. Во время общения с Ноксиэллой, а так же во время оформления договора в его голове крутились мысли о том, что возможно не стоило выплескивать все и сразу. Он сокрушался и боялся, хотя и не подавал виду, что если раньше Северус был его другом, то теперь они остановились где-то между доверием и отвращением. Это неизвестность угнетала, но «Малфои никогда не сдаются». Слова, которые он, словно молитву, несколько раз на дню проговаривал у себя в голове.
— «Всё будет так, как пожелаю я... Так было всегда, Север», — он постучал в дверь, но никто не ответил. Люциус попробовал вновь привлечь к себе внимание, и на этот раз ему удалось. Дверь медленно открылась, показывая усталое лицо зельевара.
— Северус... — темные волосы лежали в небольшом беспорядке. По всей видимости, мужчина всё это время провел в постели.
— Ты что-то хотел, Люциус? — слова вернули Люциуса с небес на грешную землю.
— Я пришел обрадовать тебя: договор об опекунстве заключен на лучших условиях. Никто не узнает до тех пор, пока это не будет нужно нам... Тебе.
— Хорошо. Значит, моё присутствие не потребовалось, — аристократ подумал, что возможно его друг не спал и всё это время ждал, что его позовут. Не важно, для чего...
— Остался ритуал Поттеров, чтобы всё было законно. Мы ведь не магглы - не можем обойтись одними бумажками, — Северус лишь криво улыбнулся. — Сейчас спущусь, — и закрыл дверь. Закрыл прямо перед носом Люциуса. Последнего обдало воздухом.
— «Северус... Ты... Решил всё-таки сделать вид, что ничего не было? — огорченно подумал Люциус, спускаясь по лестнице. Хотя он сам намеревался поступать именно так, видеть воплощение своих намерений было больно, — Не хочу в это верить... »
Его мысли вновь вернулись к шатким отношениям между ними, когда Малфой расслабленно устроился на диване в гостиной. Размышляя, он ждал. Кого или что? Скоро Северус станет отцом Гарри.
— «Сблизит это нас или же раскинет по разные стороны?»
Ему хотелось, что бы друг сам пришел к нему. Хотелось услышать признание в долгой и тайной любви. Наваждение. Мечте не суждено сбыться. Ведь так?
Его размышления прервал звук приближающихся пар ног.
— «Северус?» — В голову Люциуса пробрались сентиментальные мысли. В дверном проеме показались двое, — «и Нарцисса», — осознание своей наивности вновь погрузило его в печаль и апатию. Супруга держала на руках маленького Гарри и сверток пергаментов.
— Подготовка к ритуалу окончена, Люциус... Зал готов, осталось совсем ничего, но это уже работа Северуса с Гарри, — она положила сверток на стол и поудобнее взяла мальчика.
— От меня что-то требуется? — его собственный голос казался ему бездушным и каким-то далеким. Люциус поинтересовался-то только для поддержания темы беседы.
— Мы будем свидетелями и хранителями тайны опекунства. Их должно быть двое – на каждого члена новой семьи по одному.
— Значит, очищение, Цисси? — тихо поинтересовался Северус, стараясь не смотреть на Люциуса. А аристократ в свою очередь не сводил с него печальных глаз.
— Да... — она повернулась к зельевару. — Вам с Гарри необходимо пройти процедуру очищения, иначе... Ты и сам всё знаешь. Гарри ещё мал, а потому им буду заниматься я, а для тебя я уже приказала подготовить ванну. Найдешь всё, что необходимо там же.
— Тогда я пойду. Иначе освобожусь не скоро...
— Это не сложно, Северус... Ты знаешь правила. Будем ждать тебя у арочного прохода. Эльф проведет тебя куда нужно.
— Спасибо, Нарцисса, — Северус развернулся и ушел, так больше и не сказав ни слова.
— О чем ты? Какие правила? — Люциусу не понравился напряженный взгляд зельевара, когда разговор пошел об очищении. В нем было столько горечи.
Нарцисса как-то странно на него посмотрела, отреагировав на вопросы. В её взгляде было столько непонимания и невысказанного обвинения.
— Ты ведь читал записи Северуса? — он смотрел на Нарциссу прямо, словно действительно читал, но супругу не так легко обмануть. Она поняла - были дела важнее ритуала. — Северус должен пройти процедуру очищения. После неё он не сможет говорить до самого окончания ритуала... Мне нужно провести ту же процедуру с Гарри, но я не смогу говорить только до начала ритуала. Потом нам нужно будет действовать по инструкции... Надеюсь, это не затянется надолго, — и она ушла, оставив его одного со своими мыслями.
— «В первый раз она смотрит на меня так... Женщина, думаешь, я сошел с ума? Не буду отрицать такую возможность... Мне не много осталось до помутнения рассудка».
Люциус, оставшись один, решил всё-таки прочесть записи, лежащие на столе, более внимательно. Теперь для этого появилось время, а так же нашлась причина, ведь всё это касается Северуса.
Пока один мужчина был занят чтением, другой - занимался своим очищением.
— «Итак», — удобно устроившись, расслабился в сидячей ванной, — надо вспомнить как можно больше... Я не хочу застрять в темноте... »
Немного концентрации и перед глазами мелькает пленка старого кино: детство, родители, школа, Поттеры, Темный Лорд, Дамблдор, Люциус. Кино действительно старое — оно похоже на черно-белое, немое.
С каждым воспоминанием о прошедших днях на душе становилось спокойнее и чуточку светлее. Многие проблемы уходили на задний план, а мысли распутывались, становясь из неаккуратной путаницы красивой, но блёклой, пряжей.
Ароматизированные свечи, эфирные масла, мягкий свет - всё это вытягивало негатив и яркость прошедшего. Мягкая, ласковая атмосфера кружила в ванной комнате, обволакивая и опьяняя. Нужно было начать всё с начала. Начать с начала свою жизнь ради себя и маленького Гарри. Но начинают всё равно с прошлого...
Память вследствие очищения никуда не денется, однако останутся только сухие факты: дни, ситуации, лица. С чистого светлого листа - ведь уйдут все самые плохие, темные ощущения, а хорошие станут нормой, на которую стоит ровняться.
В памяти Северуса было мало светлый воспоминаний, но те, что были, он бережно хранил на задворках памяти, а на темных он жил и учился, следуя правилам.
Грядут великие перемены.
Всё с начала.
Нарцисса и Гарри закончили намного раньше зельевара. Им пришлось ждать его ещё около часа. Гарри же не потребовалось столько много времени на очищение, однако аристократку по этому поводу одолевали сомнения. В записях говорилось о минимальном отрезке времени в пятнадцать минут, но это для грудничков, а Гарри, которому уже полтора года, не просидел в ванне и пяти. Попытки провести очищение повторно были прерваны недовольным личиком Гарри и отказом магии работать. Она словно отказывалась очищать ребенка и Нарцисса сдалась. Вынув ребенка из ванночки, она надела на него шелковую рясу, больше похожую на ночную сорочку с капюшоном, а затем вышла в зал.
Ожидание они провели в молчании. Ребенок и так был тихим, а тут, словно следуя чьему-то указу, молчал вовсе. Наверное, родовая память. Ей даже казалось, что он всё понимает и ждет не меньше взрослых:
— «Удивительно... Наверное, действительно понимает... Прошло уже столько времени, а он всё молчит... Да и... Что-то Северус задерживается...»
Затем в зал спустился Люциус, а через минут двадцать появился и Северус. Он был одет в рясу, похожую на ту, что была на Гарри. Нарцисса тут же отдала ребёнка будущему отцу и увела Люциуса. Не пришлось даже объясняться словами - они переоделись и разулись, следуя молчаливому языку жестов.
Через пару минут трое взрослых и ребенок стояли у арки, ведущей всё в ту же очищающую комнату. Эльф, приведший Северуса и Гарри к месту, тут же исчез.
— Заходим по очереди... Идем медленно и несколько секунд стоим в источнике, — Люциус говорил это скорее для Северуса, чем для супруги.
— Затем вы встанете в центр круга, а мы с Циссой по бокам от вас. Дальше ты знаешь.
Первым шагнул Люциус. По всему было видно, что очищение далось ему с трудом. Только он ступил в комнату, как подул холодный ветер отторжения, но он тут же стал стихать, видимо душа не настолько черная и цель важная. Потом прошла Нарцисса. Её источник пропустил намного легче. Северуса с Гарри на руках очищающая вода вовсе не заметила...
На полу ритуального зала было начерчено четыре круга. Самый большой, затем в нем круг поменьше. Вместе они образовывали контур окружности, в котором размещались неизвестные, но ранее видимые в записях, иероглифы. Потом шел третий круг - он был вполовину меньше второго, а в нём был четвертый, который был самым черным и не содержал в себе ничего. Из черного центра шло девять линий, которые разделяли окружности на десять секторов. Каждый сектор был наполнен своим набором знаков и количеством свечей. В конце зала на каменном возвышении стояло три кубка. Два маленьких и почти плоских и один большой и глубокий. В последнем что-то переливалось и сияло. Также там было два заполненных записями свертка, кисть и один чистый пергамент.
Следуя своим собственным записям, мужчина зашел в центр круга. Мальчик, который сидел на его руках, немного дрожал от холода, но всё так же молчал. Вслед за Северусом на круг ступили Нарцисса и Люциус. Они прошли до самого алтаря и взяли в руки исписанные свертки.
Огни свечей внезапно загорелись немного ярче.
— «Началось», — пронеслось в голове зельевара.
И он был прав. Прошло всего пару мгновений, и в зале зазвучала песнь, больше похожая на распевание молитвы в соборе. Голоса супругов хорошо подходили друг другу, и песнь лилась плавно и четко. С каждым разом, когда голоса немого становились громче, они переступали на другой сектор круга. Так они сделали пять переходов. Когда они оказались вновь на своих местах, а их голоса гремели, стараясь перекричать поднявшийся шквальный ветер, который, однако, не выходил за пределы пентаграммы, воздух завибрировал. Вместе с последним переходом появился не только ветер, но и густое сияние, которое стало тут же менять свой цвет, скрывая мужчину и мальчика, а когда метаморфоза остановилась на темно синем, почти фиолетовом цвете, - ветер стих.
Когда туманное сияние немного развеялось, Люциус и Нарцисса увидела два тела парящих в воздухе друг напротив друга. Они были окружены темно-синим туманом. Хотя ветра не было, одеяния пребывающих в центре слегка колыхались. Теперь оставалось только ждать. В записях по этому поводу почти ничего не говорилось. Было только то, что опекун должен достучаться до души наследника Поттеров и заключить с ним договор. А как это будет происходить и в чем проявится, не упоминалось. Шли минуты, но ни зельевар, ни мальчик не открывали глаза, неподвижно повиснув в центре зала. Люциус стал волноваться, но поборол своё желание немедленно прервать ритуал, предполагая, что что-то они сделали не так, когда увидел широко распахнутые черные глаза Северуса. Такие же были у Гарри. Черными были не только зрачки.


Измерение созданное ритуалом.

— Гарри? Где ты? — Северус звал ребёнка в кромешной тьме.
Холодно и неприятно. В темноте не видно даже собственных рук, поднесенных к лицу, но вдруг яркий свет. Он ослепляет, заставляет жмуриться Северуса от боли. Затем наваждение немного тускнеет и становится возможным разглядеть источник сияния. Северус видит темный силуэт странного существа, которое парит в воздухе напротив него самого. Свет, ослепивший его мгновение назад, бил прямо из-за спины нежданного гостя.
— Кто ты? Где Гарри? — он был удивлен и в тоже время взволнован. Рука, не нащупавшая палочку, сжалась в кулак.
— Я Абель...
Голос долетел до ушей Северуса приятной гипнотизирующей музыкой. Имя говорившего было для него незнакомым.
— Абель? ...

@темы: Главы